Война России против Украины стала крупнейшим полигоном для испытания и массового внедрения новых технологий беспилотной войны. Одним из наиболее опасных новшеств последних двух лет стали FPV-дроны, которые получают команды не по радиоканалу, а через тонкий оптоволоконный кабель.

Такие аппараты практически невозможно остановить обычными средствами радиоэлектронной борьбы. Глушение частот не разрывает физическое соединение между оператором и дроном, поэтому беспилотник продолжает двигаться к цели и передавать стабильное изображение даже в условиях интенсивных радиопомех.

В начале июня 2026 года Центр оборонных реформ (Center for Defense Reforms) подготовил доклад «Оптическое волокно для FPV-дронов: производственные мощности и каналы импорта в Российской Федерации». Документ оказался в распоряжении НАновости.

Исследование Центра оборонных реформ посвящено не только самим беспилотникам, но и всей скрытой промышленной системе, необходимой для их производства: оптическому волокну, кварцевым заготовкам, специализированным катушкам, армирующим материалам, оборудованию и международным каналам поставок. Авторы изучили таможенную статистику, российские государственные реестры, сайты производителей, торговые площадки и публикации из открытых источников.

Главный вывод исследования состоит в том, что Россия смогла резко увеличить применение оптоволоконных FPV-дронов, но по-прежнему критически зависит от иностранных технологий и прежде всего от Китая.

Почему оптоволоконный FPV-дрон трудно остановить

Обычный FPV-дрон передаёт изображение и получает команды оператора по радиоканалу.

Средства радиоэлектронной борьбы могут обнаружить используемые частоты, создать помехи и лишить аппарат управления или видеосигнала.

В оптоволоконной системе между дроном и наземным оператором сохраняется физическая линия связи. Во время полёта за аппаратом разматывается катушка с тонким кабелем длиной в десятки километров. Через него передаются команды управления и видеосигнал.

Помимо устойчивости к радиоэлектронному подавлению, такая система обеспечивает стабильную картинку и позволяет аппарату действовать в сложном рельефе, между зданиями, в лесополосах и других местах, где радиосвязь может быть нестабильной.

При этом оптоволоконный FPV не является принципиально новым видом беспилотника. Это модификация уже существующих платформ: на стандартный аппарат устанавливают катушку, передатчик и необходимое оборудование, если его грузоподъёмность позволяет нести дополнительный вес.

Первое известное упоминание о применении Россией подобного аппарата в открытых источниках относится к марту 2024 года. Тогда был обнаружен российский FPV-дрон с катушкой приблизительно на десять километров кабеля. После боёв в Курской области масштабы применения начали быстро расти.

До 60% российских FPV на отдельных направлениях

По приведённым в докладе оценкам, в июле 2025 года аппараты с оптоволоконным управлением могли составлять около 15–20% FPV-дронов, использовавшихся российской стороной.

К началу 2026 года на отдельных участках фронта их доля, согласно российским источникам, могла достигнуть 60%. Речь не идёт обо всей линии боевых действий, однако даже локальное насыщение такими аппаратами способно резко осложнить передвижение военнослужащих, техники и снабжения.

Обычная дальность подобных систем чаще всего оценивается примерно в 20 километров. Однако в ноябре 2025 года появились сообщения об использовании Россией оптоволоконных аппаратов с катушками длиной до 50 километров.

В феврале 2026 года такой беспилотник впервые достиг северных окраин Харькова. Это означает, что угроза постепенно выходит за пределы непосредственной линии фронта и распространяется на логистические маршруты, склады, транспорт, пункты управления и гражданскую инфраструктуру.

«Князь Вандал Новгородский» и 50 тысяч дронов в месяц

Наиболее известным российским аппаратом этого класса стал БПЛА «Князь Вандал Новгородский», сокращённо КВН.

По заявлениям его производителя, в 2025 году выпуск этой модели увеличился примерно до 50 тысяч единиц в месяц. Независимо проверить названный объём сложно, поэтому его необходимо воспринимать именно как показатель, заявленный российской стороной и использованный авторами доклада для последующих расчётов.

Если каждый аппарат оснащается катушкой с десятью километрами кабеля, только производство КВН требует около шести миллионов километров оптоволокна ежегодно. При использовании катушек на 20 километров потребность возрастает до 12 миллионов километров.

И это лишь одна модель. В российских источниках также упоминаются VT-40, «Гортензия», «Овод-Про», «Велес», «Пиранья», «Скворец» и другие разработки. При этом авторы предупреждают, что активное боевое применение некоторых из них пока не имеет достаточного независимого подтверждения.

До 50 миллионов километров одноразового кабеля

Общую потребность российской отрасли FPV-дронов авторы исследования оценивают приблизительно в 50 миллионов километров оптического волокна в год.

Это не официальная статистика и не окончательно установленная цифра, а верхняя аналитическая оценка. Она учитывает не только серийные аппараты, но и небольших производителей, волонтёрские и полукустарные сборки, испытания, обучение операторов, создание запасов и применение более длинных катушек.

Масштаб становится понятнее, если сравнить военное и гражданское использование.

В телекоммуникационных сетях оптоволокно прокладывается на годы или десятилетия. После монтажа оно остаётся частью постоянной инфраструктуры. В FPV-дроне десять, двадцать или даже пятьдесят километров кабеля превращаются в расходный материал, который используется во время одного полёта.

Именно поэтому массовое производство беспилотников создало совершенно новый спрос, сопоставимый не с отдельным оборонным заказом, а с потребностями целой национальной телекоммуникационной отрасли.

Один крупный завод на всю Россию

Россия располагает предприятиями и научными центрами, способными выпускать отдельные виды оптического волокна. Однако большинство из них работают в узких сегментах: производят продукцию для лазеров, датчиков, гироскопов, навигационных систем, медицинского или научного оборудования.

Их мощности недостаточны для массового изготовления дешёвого телекоммуникационного волокна, которое используется в длинных одноразовых катушках FPV-дронов.

Главным и фактически единственным крупным промышленным производителем такого материала авторы называют компанию Optic Fiber Systems JSC — «Оптиковолоконные системы» — в Саранске.

Предприятие было создано в 2008 году, а фактическое производство запустили в 2015-м. Завод строился при участии иностранных поставщиков: финская компания Nextrom предоставила технологическую лицензию и создала предприятие под ключ, а на производственной линии использовалось немецкое оборудование Sikora.

К 2023 году на предприятии действовали шесть линий с общей мощностью около 4,3 миллиона километров оптоволокна ежегодно.

Таким образом, даже до повреждения завода российские собственные мощности значительно уступали предполагаемому спросу. Если потребность беспилотной отрасли действительно приблизилась к десяткам миллионов километров, закрыть её внутренним производством Россия не могла.

Удар по Саранску показал уязвимость всей системы

Весной 2025 года по производственной площадке «Оптиковолоконных систем» был нанесён удар. Позднее российские источники сообщили, что производство остановилось, оборудование получило серьёзные повреждения, а быстро восстановить работу предприятия невозможно.

Последствия оказались заметны не только для военной отрасли. Российское требование об обязательном использовании отечественного оптоволокна в кабельной продукции перенесли на два года — до 2028 года. Среди причин назывались повреждение оборудования и быстрое истощение запасов.

Ситуация показала, насколько российская система зависит от одного крупного предприятия. Нарушение работы единственного масштабного производителя затрагивает одновременно производство беспилотников, кабельную промышленность, телекоммуникационные сети и военные системы связи.

Однако зависимость России не ограничивается самим заводом. Даже до удара предприятие не обладало полным технологическим циклом.

Главное слабое место — кварцевые преформы

Оптическое волокно вытягивается из высокочистой кварцевой заготовки, которая называется преформой. Качество этой заготовки определяет характеристики будущего волокна: прозрачность, прочность, стабильность передачи сигнала и возможность массового выпуска.

Россия обладает научными разработками и отдельными технологиями в области специализированной оптики, однако авторы доклада не нашли подтверждений существования промышленно зрелого производства качественных телекоммуникационных преформ в необходимых объёмах.

Попытки решить проблему предпринимались как минимум с 2018 года. В июне 2023 года российский Минпромторг объявил конкурс на проведение работ по проекту «Кварцит». Его целью должно было стать создание отечественной технологии производства кварцевых заготовок. На программу планировали направить около миллиарда рублей, однако ни одна компания не подала заявку, и подрядчика определить не удалось.

Впоследствии Россия перешла к созданию нового предприятия — Саранского завода оптических преформ. Его стоимость оценивается приблизительно в 12 миллиардов рублей. В 2025–2026 годах проект получил капитализацию, подрядчика и строительные процедуры, но это ещё не означает наличия готовой технологии.

Построить корпуса, установить оборудование и зарегистрировать предприятие значительно проще, чем добиться постоянного выпуска кварцевых заготовок необходимой чистоты и качества. По состоянию на весну 2026 года авторы исследования не нашли признаков того, что эта задача уже решена.

Как Китай заменил Японию

До полномасштабного российского вторжения в Украину главным поставщиком сырья для саранского предприятия была японская Sumitomo Electric Industries.

В 2021 году завод импортировал у японской компании более 61 тонны материалов приблизительно на 5,8 миллиона долларов. После 2022 года структура поставок изменилась, и предприятие переориентировалось на Китай.

В 2023–2025 годах Optic Fiber Systems JSC ввезла почти 96 тонн китайского сырья общей стоимостью около 15,3 миллиона долларов. В таможенной статистике фигурировали Golden Rings Technologies, Beijing Qi Yi Technologies и другие компании.

Но значение Китая намного шире, чем снабжение одного завода.

Согласно приведённым в докладе таможенным данным, в 2022–2024 годах Россия импортировала из Китая около 1330 тонн оптического волокна стоимостью свыше 72 миллионов долларов. В эту оценку не включены готовые оптоволоконные кабели и преформы, поэтому она отражает лишь часть реального товарного потока.

Китай обеспечивает Россию не только сырьём и обычным волокном. Российская дроновая промышленность получает доступ к специализированным катушкам, облегчённым кабельным решениям, армирующим материалам, кевларовым конструкциям, оборудованию для намотки и тестирования.

Формально Пекин заявляет о контроле над экспортом беспилотников и продукции двойного назначения. Однако авторы исследования приходят к выводу, что существующие механизмы не препятствуют поставкам компонентов, которые российские предприятия могут использовать при производстве военных дронов.

Проблема заключается в распределённой структуре поставок. Речь идёт не об одном государственном контракте и не о двух крупных импортёрах, которых можно быстро заблокировать, а о десятках производителей, торговых площадок, посредников и небольших логистических каналов.

Почему это имеет критическое значение для Украины

Для Украины оптоволоконные FPV-дроны стали прямой угрозой военнослужащим, технике и снабжению.

Массовое распространение РЭБ заставило обе стороны искать способы обхода радиопомех. Россия сделала ставку на физическую линию управления, превратив оптоволокно в одноразовый боевой ресурс. В результате районы возле линии фронта оказываются буквально покрыты тонкими кабелями, оставшимися после полётов.

Противодействие таким аппаратам требует других решений. Электронного подавления недостаточно: необходимо раньше обнаруживать сам беспилотник, физически уничтожать его, маскировать позиции, защищать транспорт и менять организацию логистики.

Но исследование показывает и другую сторону проблемы. Массовое производство оптоволоконных FPV имеет конкретные слабые точки:

Именно поэтому удары по производственным объектам, контроль международных поставок и санкции против всей сети посредников могут оказывать не меньшее влияние, чем уничтожение готовых аппаратов на фронте.

Почему украинский опыт уже касается Израиля

Хотя доклад Центра оборонных реформ непосредственно не исследует Иран, Ливан или «Хезболлу», описанная в нём технология уже появилась на ближневосточном поле боя.

Израильский Институт исследований национальной безопасности сообщил, что «Хезболла» применила управляемый по оптоволоконному кабелю дрон против военнослужащих ЦАХАЛа. В результате одного из таких ударов погиб сержант Идан Фукс. INSS подчёркивает, что небольшие FPV-дроны способны лететь на малой высоте, использовать сложный рельеф и проникать через очень небольшие отверстия, а низкая стоимость позволяет применять их массово.

Исследовательский центр Alma в мае 2026 года назвал оптоволоконные FPV одним из основных средств, применявшихся «Хезболлой» против подразделений ЦАХАЛа в Южном Ливане. По данным центра, за несколько недель было запущено более 80 взрывных дронов, около 15 из которых достигли целей. В результате погибли четверо военнослужащих и один гражданский, десятки солдат получили ранения.

Это означает, что для Израиля речь уже не идёт о далёкой технологии, существующей только на украинском фронте.

НАновости — Новости Израиля обращает внимание: опыт Украины показывает не только возможности таких беспилотников, но и скорость их распространения. Между первым зафиксированным применением и превращением оптоволоконных FPV в массовое средство прошло сравнительно немного времени.

Россия, Иран и риск дальнейшего распространения технологий

Утверждать, что российская технология оптоволоконного управления уже напрямую передана Ирану или «Хезболле», пока нельзя. Представленный доклад этого не доказывает, а открытые источники не позволяют установить происхождение каждого применённого в Ливане аппарата.

Однако российско-иранское военно-техническое сотрудничество является установленным фактом.

В ежегодной оценке угроз американской разведки за 2025 год указывалось, что Иран стал критически важным военным поставщиком России, особенно в сфере беспилотников, получая взамен российскую техническую поддержку для своих вооружений, разведывательных возможностей и киберопераций.

Первоначально Иран передавал России готовые беспилотники Shahed, производственную документацию и технологии сборки. Россия наладила собственное масштабное производство, доработала конструкции, системы навигации, боевые части и тактику массового применения. Это создаёт условия для обратного движения опыта и усовершенствований.

При этом Иран использует такую же международную модель закупок гражданских и двойных компонентов, которую Центр оборонных реформ выявил в российской оптоволоконной цепочке.

В 2025 году Министерство финансов США ввело санкции против компаний из Китая и Гонконга, закупавших компоненты для иранских программ БПЛА и баллистических ракет. В июле того же года под ограничения попали структуры, обеспечивавшие технологиями государственную Iran Aircraft Manufacturing Industrial Company, выпускающую военные самолёты и беспилотники серии Ababil.

В мае 2026 года американское ведомство сообщило о новых закупочных сетях, через которые иранская военная промышленность получала сервоприводы, углеродное волокно, сотовые материалы и другую продукцию, применимую в беспилотниках Shahed и ракетных программах. Среди поставщиков вновь фигурировали китайские компании.

Таким образом, российская и иранская беспилотные программы зависят от похожей среды: гражданских компонентов, китайских производителей, международных посредников и товаров двойного назначения, формально не всегда являющихся оружием.

Не доказанная передача, а подтверждённый риск

Корректный вывод заключается не в том, что Москва уже передала Тегерану российские оптоволоконные FPV или что каждый дрон «Хезболлы» изготовлен по российской технологии.

Основной риск выглядит шире.

Россия получает огромный объём практических данных о применении беспилотников в условиях насыщенного средствами РЭБ фронта. Она испытывает разные длины катушек, конструкции аппаратов, тактику операторов, способы обхода препятствий и методы поражения защищённых целей.

Иран, в свою очередь, имеет собственную развитую индустрию беспилотников и многолетний опыт передачи вооружений, компонентов и технологий связанным с ним формированиям. Американские власти неоднократно указывали, что иранские БПЛА и ракеты распространяются как в Россию, так и среди поддерживаемых Тегераном организаций на Ближнем Востоке.

Поэтому вероятность обмена производственными решениями, компонентами и боевым опытом нельзя игнорировать. Тем более что «Хезболла» уже применяет саму технологию оптоволоконного управления.

Что Израиль может взять из украинского опыта

Для Израиля украинский фронт представляет собой источник практической информации о том, как развивается новая категория угроз.

Во-первых, нельзя рассчитывать только на радиоэлектронную борьбу. Системы, предназначенные для подавления радиосвязи и спутниковой навигации, не разрывают оптический кабель.

Во-вторых, особое значение приобретают средства раннего обнаружения небольших аппаратов, физического перехвата, ближней защиты подразделений и инженерного укрепления позиций.

В-третьих, необходимо отслеживать не только готовые беспилотники. Важны поставки тонкого одномодового волокна, облегчённых катушек, кевларовых кабелей, систем намотки, тестового оборудования и других компонентов, которые сами по себе могут выглядеть как обычная гражданская продукция.

В-четвёртых, Украина и Израиль могут обмениваться данными о реальном применении FPV-дронов, эффективности различных средств защиты и изменениях тактики противника.

Для Украины это многолетний опыт войны в условиях плотного применения беспилотников. Для Израиля — возможность быстрее подготовиться к угрозе, которая уже используется «Хезболлой».

Санкции должны охватывать всю цепочку

Авторы доклада рекомендуют расширить экспортный контроль на одномодовое оптическое волокно стандартов G.652D, G.657A1 и G.657A2, применяемое в дронах.

Кроме самого волокна, контролю должны подлежать:

специализированные FPV-катушки;облегчённые кабельные решения;кевларовые и армированные конструкции;оборудование для намотки;системы тестирования и подготовки катушек;технологии производства кварцевых преформ.

Авторы также предлагают отказаться от подхода, при котором санкции вводятся только против одного крупного импортёра. Если в цепочке участвуют десятки компаний, закрытие одной структуры лишь перенаправляет поток через другого посредника.

Для Израиля это особенно важно. Экспортный контроль должен учитывать не только прямые поставки в Россию или Иран, но и риск перепродажи, смены конечного получателя и дальнейшей передачи компонентов связанным с Тегераном вооружённым формированиям.

Новая модель войны уже пришла на Ближний Восток

Россия смогла значительно увеличить применение оптоволоконных FPV-дронов, но её успех основан на крайне уязвимой промышленной модели.

Внутри страны существует фактически один крупный производственный центр. Полного цикла изготовления кварцевых преформ нет. Собственные мощности не соответствуют предполагаемому спросу. Значительная часть сырья, компонентов и оборудования поступает через Китай.

Эти слабые места дают Украине и её партнёрам возможность влиять на российскую дроновую программу не только на поле боя, но и на уровне производственных и логистических цепочек.

Для Израиля значение исследования ещё шире. Оптоволоконные FPV уже применяются «Хезболлой», а российско-иранское военно-техническое сотрудничество создаёт постоянный риск обмена новыми решениями и боевым опытом.

НАновости — Новости Израиля считает, что украинский опыт необходимо изучать не после того, как угроза станет массовой на северной границе, а уже сейчас.

Война в Украине показала, как гражданское оптоволокно всего за несколько лет превратилось в один из важнейших расходных материалов современной войны. На украинском фронте эта технология уже изменила логистику, защиту позиций и роль радиоэлектронной борьбы. В Южном Ливане она начинает создавать те же проблемы для Израиля.

Кто подготовил исследование

Доклад подготовил Center for Defense Reforms — Центр оборонных реформ, украинская негосударственная организация, работающая в сфере безопасности и обороны. Она зарегистрирована в Киеве как общественная организация 12 февраля 2016 года. Руководителем Центра в украинском государственном реестре указан Александр Данилюк.

Центр занимается исследованиями, связанными с реформированием сектора национальной безопасности, оборонной промышленностью, российскими гибридными угрозами и международными цепочками поставок продукции двойного назначения. Организация не является подразделением Министерства обороны Украины или другой государственной структуры, поэтому её доклады следует рассматривать как независимые аналитические исследования.

Центр оборонных реформ также входит в партнёрскую сеть украинского представительства немецкого Фонда Конрада Аденауэра, который сотрудничает в Украине с государственными учреждениями, университетами, общественными организациями и аналитическими центрами.

В исследовании об оптоволокне для FPV-дронов специалисты Центра сосредоточились не только на российских беспилотниках, но и на промышленной основе их массового применения. Авторы изучили российские реестры, таможенные сведения, производителей, торговые площадки и открытые публикации, чтобы установить, кто выпускает оптическое волокно, откуда поступают сырьё и комплектующие и насколько Россия зависит от Китая.